Зоя когда-то просыпалась от детского смеха и запаха свежих блинчиков. Она любила свою работу в детском саду, любила мужа, как муж обнимает её сзади на кухне, любила, как дочь зовёт её по ночам, если приснится страшный сон. Всё было просто и тепло.

А потом в один день всё треснуло, будто тонкий лёд под ногами. Она не помнит, как это случилось. Помнит только пустоту внутри и чувство, что больше никогда не будет солнца.

Два года она живёт с таблетками и беседами у психиатра. Иногда целые дни выпадают из памяти, будто кто-то стирает плёнку. Однажды она очнулась в ванной с порезанными венами и не поняла, как туда попала. С тех пор дочь боится оставаться с ней наедине.

Муж женился снова. На доброй, спокойной женщине, которая печёт такие же блинчики и не забывает, где лежат носки. Они все вместе заботятся о Зое, привозят продукты, звонят по вечерам. Но это уже не её дом и не её люди.

Летом бывшие свёкры позвали её на дачу, подышать воздухом, отдохнуть. Она поехала, потому что не знала, куда ещё деть себя.

Дача стоит на краю посёлка, за соснами. Там всё так же пахнет смолой и малиной, как раньше. Только теперь Зоя ходит по дорожкам чужая, словно гостья, которую забыли предупредить, что праздник давно кончился.

В тот же день в лесу, в полукилометре от дома, рабочие нашли странное захоронение. Под старой бетонной плитой лежал скелет мужчины. Умер он примерно два года назад, сразу после сильного удара по голове.

Полиция быстро установила имя. Никто из местных его не знал. Никто, кроме Зои.

Она увидела фотографию черепа и вдруг вспомнила глаза этого человека. Живые, насмешливые, страшные. Воспоминание ударило так сильно, что она едва не упала прямо в кабинете следователя.

Ночью в посёлке случилось ещё одно убийство. На этот раз жертва была жива ещё утром и успела всем рассказать, что видела что-то важное.

Зоя сидит на крыльце старого дома и смотрит в темноту. Она понимает, что всё, что было стёрто из её памяти, теперь возвращается. Кусок за куском. И то, что она вспомнит дальше, может разрушить жизни многих людей.

В том числе и её собственную, если она ещё осталась.